Когда дайвинг, пешинг и лифтинг уже надоели

Кроме лежания на берегу под пляжный регги, отдыхая от ночных нон-стопов, безумных ритуальных плясок под транс в подмосковных лесах, существуют также варианты: выпрыгнуть из корзины воздушного шара вниз с высоты двух километров с парашютом и выпить после посадки в парабаре две бутылки пива. Запустить себя вместе с парапланом с высокой горы в небо и парить на безумной высоте. Договориться (дать денег) с диггерами и погонять на велосипеде под Москвой, где узкие проходы (и надо успевать не только заворачивать, но и пригибаться), как в фильме «Индиана Джонс и Храм Судьбы». Остальные относительно спокойные виды спорта – дайвинг, пешинг по склонам и лифтинг (подтягивание кожи) – уже надоели.

Небесные странники

Все без исключения парашютисты и «спарастмены» тратят 90% зарплаты на увлечение. Причем не важно, получаешь ли ты 200 долларов или 2000 долларов. Средняя стоимость прыжка в экстремальной ситуации (с воздушного шара) составляет 150 долларов. Самое дешевое падение с парашютом за спиною оценивается в 400 рублей. В этом случае выпадать придется из вертолета Ми-8, а до земли лететь 800 метров. Если вы по аналогии решите, что прыжок из Ми-16 с высоты 1600 метров обойдется вам в 800 рублей, то ошибетесь – расценки на элемент свободного падения находятся в экспоненциальной зависимости. То есть без денег к парашютному спорту лучше не привыкать, можно начать продавать вещи и Родину за еще один хотя бы раз. Прыжки проходят в 60–70 километрах от Москвы. Рядом раздевалка, палатки и полевая кухня. Летают то вертолеты, то воздушные шары. Молодые (на первый взгляд) ребята в узких шапочках и тяжелых рюкзаках муравьиной цепочкой направляются к летательным аппаратам. Приземляются с большими глазами, молчаливо и быстро собирают парашют и делают поспешный вывод в одно слово, например: «Да…». Что означает: «Да, я не жалею, что потратил свои деньги, пусть даже этих денег моей жене хватило бы на неделю с посещениями кино, кофеен и одной поездкой на шашлык».

Парапланы летают намного дольше. Они похожи на бумажные самолеты, за которые учителя хулиганистых школьников на уроке обычно выводят за дверь. Парапланы тоже не дешевое развлечение, но самым упорным и терпеливым удается подружиться со спонсорами, которые дают возможность летать почти бесплатно, требуя лишь размещения своего логотипа или товарного знака на крыле «бумажного самолета-переростка».

Клуб самоубийц

А ночью на московских дорогах, пока все спят, происходят различные гонки и споры, ставки и выяснения отношений с милицией. Обычно происходит это так: собираются любители «погонять» в Интернете, делятся своими данными, рассказами о себе и характеристиками своего автомобиля (марка, год выпуска, объем двигателя), встречаются в одном месте часа в 3–4 утра и начинают гонки. Откуда ни возьмись появляется ГИБДД, которая начинает «быть против». Вопрос быстро решается в денежном эквиваленте (100–200 долларов за 2 часа спокойствия), но гонка, конечно, не останавливается. Если бы не зрители, платить гаишникам было бы вообще глупо, в гонках участвуют очень дорогие спортивные машины, а водители этих машин не участвуют в профессиональных гонках только лишь потому, что у них есть другие интересные дела – бизнес, еще раз бизнес и шоу-бизнес.

Зимой проходят зимние гонки по льду и снегу, летом – внедорожные вылазки опять же в Подмосковье. Собирается компания людей на «лендроверах», «дефендерах», «Нивах» или «ниссанах» («тирано», конечно) и выезжает в плохую погоду в какое- нибудь Подмосковье. Находят они там самую большую лужу и начинают ее переезжать, попутно фотографируя. Если машина глохнет или застревает, они ее вытаскивают с помощью веревок и других машин. Жены водителей стоят рядом и дают дельные советы. Но бывает, что женщины сидят за рулем на этих самых машинах и помогают вылезать из луж своим близким. Когда самую большую лужу все переехали, начинаются гонки по буеракам и буреломам, по лесу до следующего болота. Таким образом пересекается часть опушки, леса, к вечеру, если позволяют условия, все засыпают в машинах, если противная осень и лень, засыпают в гостиницах и домах отдыха неподалеку (маршрут заранее обговаривается, несмотря на всю экстремальность). Под землю лезут не только террористы и самоубийцы, но и велосипедисты. Модный и популярный этим летом велоспорт спустился ниже уровня асфальта и лесных тропинок. Иногда сюда спускаются телевизионщики с камерами, чтобы сделать интересные репортажи про безумцев в блестящих касках, которые, рискуя прищемить свою голову в расщелинах подземелья, застрять или навернуться, весело крутят педали своего байка (от англ. byke – велосипед) и дают интервью. На этом экстрим в пределах Москвы и Московской области заканчивается, переходим к более простому и понятному отдыху.

На опушке в лесу

Теперь ведь модно посещать опенэйр (open air) – весьма популярный у молодежи вид отдыха нынче. Не правы те, кто считают первым и последним опенэйром знаменитый фестиваль Woodstock образца 1969 года. Опенэйр – это все, что происходит под открытым небом с сознательной толпой, организованно собравшейся вместе для каких-нибудь действий. Не важно, чем заниматься: читать стихи или ловить кузнечиков. Основные составляющие настоящего опенэйра: большое скопление народа, который приехал по наставлению группы людей или одного человека. Конечно, наличие музыки – веский довод назвать действие опенэйром. Музыка – это когда вокруг одной поляны стоит несколько колонок (на небольших опенэйрах стоят две колонки), какое-то небольшое количество света – и приглашенные музыканты под маской модных диджеев (dj) крутят пластинки. Выступление диджея похоже на шоу. Вокруг большое количество людей, которые знают диджея лично и между делом стараются пожать его руку и похлопать по плечу. Особенного отличия от клубной тусовки нет: больше воздуха, но не меньше забот. Найти знакомых и заставить себя остаться до утра, танцевать или отказываться от употребления легких наркотиков.

Культура массового танца ночью, в свете костров может кому-то показаться дикой и африканской. 90% людей, отдыхающих на опенэйрах, не разговаривают между собой вообще. Обмениваются жестами. «Привет», «пока», «пойдем со мной», «не мешайте мне отдыхать» – этими жестами можно ограничить свое пребывание на опенэйре в течение одной ночи. Утром понадобится еще «есть ли попить?» и «сколько времени?». Тем не менее развлекательной программы для молодежи, именно в том виде, в каком ее представляют все остальные, не бывавшие на опенэйрах, нет. Наоборот, культурная часть сводится к минимуму: все спешат послушать как можно больше разных диджеев, как можно дольше остаться на танцполе (dance-pool), как можно больше повстречать друзей (или знакомых). Общаться не обязательно, опять же – достаточно жеста.

Лес, окруженный долгим полем, речкой и только с одной стороны охраняемый контролерами (вход 100–350 рублей), на время опенэйра превращается в площадку для «Зарницы». Согласитесь, трудно не пустить бесплатно на полянку людей, если полянка находится в Подмосковье. Для этого существует отдельная игра: о месте проведения опенэйра не знает никто. Опенэйр не проводится в одном и том же месте. На опенэйр привозят в автобусах, кто не хочет расставаться со своим автомобилем, едет вслед за автобусами. Каждый известный опенэйр (например, так называемый Less) собирает более 10 000 человек. Отследить, чтобы все прошли через кассу (фейсконтроля на опенэйрах нет), практически невозможно. Кто-то идет полтора часа через поле, некоторые умудряются находить ближайший бурный поток и переплывать его. Конечно, если этот самый начнет тонуть, никто из устроителей опенэйра не полезет его спасать. Опенэйр – это добровольное самопожертвование. Единственное, за чем следят организаторы танцев на природе, – за тем, чтобы был порядок в рядах отдыхающих, за тем, чтобы техника (сотни тысяч киловатт звука и несколько десятков килограмм веса) не упала кому-нибудь на голову.

Внутренняя борьба и остатки романтики

Отдыхающие спят, едят и ходят в туалет, как полагается, на открытом воздухе: везде, где только можно себе это позволить. На опенэйры собирается довольно интеллигентная, хоть на вид невменяемая, публика (пирсинг, татуировки, бодиарт, юбки на мужчинах, ни юбок, ни брюк на женщинах). Живой интерес представляют из себя приглашенные звезды из Европы и Америки. Иностранные диджеи, из-за которых платный вход на опенэйр перестает быть «необоснованным». Приезд «диджея Vadima» из Англии или «диджея Jaroslava» из Германии – это, несомненно, состоявшийся опенэйр. Кстати, никто никогда не решался убедиться в подлинности иностранных диджеев. Согласитесь, чем отличается английский диджей Vadim от среднестатистического диджея Вадима в Москве? Да ничем. Разве что одеваются иностранцы беднее нашего брата, выглядят незаметнее, постоянно молчат и пьют минеральную воду, не буянят и не распевают народных английских песен. С виду – обычный московский парень. Загадка танцпола. Но ведь главное, чувствовать, что он не наш, не московский, главное ощущать, а не знать правду.

Республика без трусов

Интересный получается процесс. Десять лет в нашей стране существовало и развивалось свое государство без границ. Под названием «Каzантип», республика «без трусов и правил». В 1992 году серфер и известный в рядах серферов человек Никита Маршунок сделал официальное заявление: площадку для ежегодных выездов на море рядом с мысом Казантип считать официальной государственной территорией, людей, с 25 июля по 24 августа находящихся на этой территории, – славным народом и гражданами республики, а его, Никиту Маршунка, президентом.

У «республики Z» всегда все очень правильно: свое пиар-агентство «Артефакт» и своя резиденция в московском клубе «Территория». И даже политические прения с суверенитетом других государств: «Каzантип» выгоняли из Щелкина, из Веселого (местечко под Судаком). «Желтая» и «средняя» пресса Украины, спасая словом свои реликтовые можжевельники, писала о республике «Каzантип» незаказные, искренние ругательные статьи с фотографиями. До 1999 года новоявленная республика постоянно проигрывала в дебатах: ответить за оголтелую свободную молодежь еще можно как-то, но отвечать за пострадавших туристов, посещавших достопримечательность Щелкина – недействующую атомную станцию, было сложно и даже опасно для здоровья.Потеряв свое главное преимущество и главную опасность в одном лице – атомную станцию, – «Каzантип» остался главным событием лета для молодежи.

Теперь место дислокации «республики Z» – Евпатория, а точнее село Поповка (среди казантипщиков именуемое «пОповка»). Со всех городов России и Украины (плюс небольшое количество иностранцев из Белоруссии и Европы) приезжают на Казантип не с картой и длинным туристическим буклетом-путеводителем. В этом году преzидент придумал нечто особенное.

Устав от вечно недовольных студентов, журналистов и прочих неприятностей, «преzидент» принял решение не рекламировать действо Z, а рекламировать «кое- что, о чем никто не узнает». Находясь по случаю в резиденции президента, довелось просматривать электронную почту, на которую приходили письма от… Впрочем, сложно сказать, от кого приходили письма, но вряд ли их писали сам президент и его компания. В среднем президентский ящик получал от 200 до 1000 писем, 60% из которых были с таким вот содержанием: «Где!!! Когда!!! Состоится Каzантип!!!» Подпись: фанаты Каzантипа. В этом году писем с таким содержанием, надо полагать, в несколько сот больше. Потому что вся информация о том, «где и когда», законспирирована и выдается по частям только тем, кто прошел предварительный жесткий отбор по Интернету. Идеологами республики организован самопальный «Бойцовский клуб» – «никогда не говори о Казантипе, наш девиз – меньше лохов».

Преzидент Никита Маршунок год назад со смехом рассказывал о том, что появились люди, готовые составить ему конкуренцию. Люди со связями и деньгами, решившие заработать на дешевом отдыхе с молодежью. В этом году, говорят, появилось еще две вариации на тему. Но мы то знаем, что настоящий отдых – это не возможность принять горячую ванну и съесть нормальный хот-дог. Хочется прикоснуться к истории, а она уже есть, потому что «Каzантипу» больше десяти лет. Все вокруг: реликтовые можжевельники и пыльные диджейские «вертушки» – исторические развалины, на которые хочется не приехать и посмотреть, а вернуться. Вряд ли у «Каzантипа» в скором времени возникнут конкуренты – мы, русские (хоть стар, хоть млад), обожаем поныть и ностальгию.