Реконструкция

30-летний фотограф Алекс встречает на улице вечернего Копенгагена незнакомку и, не успев еще с нею разминуться, влюбляется. У нее есть муж, но он в отъезде. Поэтому Алекс и незнакомка первую же ночь проводят вместе. Этих восьми часов оказывается вполне достаточно, чтобы выпасть из привычного миропорядка и оказаться в другой реальности. Вернувшись поутру домой, Алекс обнаруживает, что на месте двери в его квартиру находится теперь выложенная кирпичом стена. Хуже того: близкая подружка, друзья и соседи все как один не признают его и принимают за сумасшедшего.

Вся эта история представляет собой отважный эксперимент на тему «Возможна ли любовь в 30 лет?». В центре — человек, вздумавший поразмышлять вслух и избравший для своей рефлексии язык кино. В этой амбициозной попытке проглядывает и эмоциональный кризис, и меланхолия автора, но в итоге все окупается открытостью чувств. Режиссер вступает в прямой контакт со зрителем, не боясь, предлагает необычные правила игры.

Все внимание невольно переключается на голос, то есть на автора, основные персонажи выступают лишь в роли посредников. Регулярные закадровые комментарии принимают различные формы повествования – от волшебной сказки до социологического эссе. Камера через космический спутник разыскивает героев, совершающих хаотическое движение по улицам датской столицы. Но главное преображение объективной реальности происходит за счет создания все новых вариантов развития событий.

29-летний датчанин Кристоффер Боэ, новатор и концептуалист, отваживается в своей дебютной ленте на радикальный шаг: предлагает нечто вроде современного парафраза на тему знаменитого фильма-манифеста Клода Лелуша «Мужчина и женщина» (1966), но только если бы за эту тему взялся новый Жан-Люк Годар. В результате мы имеем очень странное интеллектуальное кино о чувствах, которое совсем не желает вписываться в рамки современных тенденций.

Эпиграфом к нему могли бы стать слова Умберто Эко о том, что в нынешнем мире уже не получается сказать без иронии: «Я тебя люблю». Экранные чувства давно уже стали банальностью, а традиционное психологическое кино – общим местом. Боэ всерьез озаботился вопросом: как рассказать в миллионный раз историю любви, не сделав ее при этом пошлой и третичной? Отвечая на него, он упраздняет временные и логические связи. В итоге получается бессюжетная элегия, которую смотришь с таким же напряжением, что и какой-нибудь изысканный триллер-детектив.

После того как в минувшем году «Реконструкция» завоевала «Золотую камеру» и приз «Молодой взгляд» на МКФ в Канне, а потом еще добрый десяток самых престижных наград, в том числе премию ФИПРЕССИ «Режиссер года» в Сан-Себастьяне, в родной Дании Кристоффера Боэ начали позиционировать как нового Ларса фон Триера. Хотя дерзкий дебютант идет принципиально другим путем и в пику все еще модной «Догме» предлагает свою, принципиально иную концепцию «идеального кадра».

Поэтому «Реконструкция» напоминает не столько современное датское кино, сколько фильмы молодых французов — Годара и Алена Рене. Несмотря на то что фильмы Боэ предназначены для продвинутой публики, контракт с ним заключила самая влиятельная в Дании мейнстрим-студия Nordisk Film, давно мечтавшая противопоставить хоть что-нибудь вездесущему датскому гуру Ларсу фон Триеру с его студией Zentropa. Более того, именно «Реконструкцию», а не триерский «Догвиль», датчане выдвигали по итогам минувшего года на «Оскар».